Skip navigation

troemarinaonotwodvoeRussian feminists dissidents as God’s fools Pussy Riot Punk Rock Grrls Artists Russian religious performance sacred tradition: Nadya Tolokno and Masha Alyohina

Rainbow Symbols Forbidden in Russia I

Madonna Freedom Fighter >

Amnesty InternationalI

Moscow Punk Rock “Путин зассал” на Красной площади

Punk Riot Original Church Shoot Has No Criminal Content
Pussy Riot. An Open Letter.

We, the anonymous members of Pussy Riot, would like to say many thanks to all the people who have supported us all this time, those who demanded the release of our members, those who sympathized with us and sympathized with our ideology. We are very grateful to all of you, we deeply appreciate and respect everyone who has contributed to the overall Pussy Riot campaign at this difficult for us time.

Our joint efforts were not in vain: Putin had to bend under the pressure of the international community and let Nadia and Masha free.

Thus, December 23rd was a real celebration for us — the Liberation Day of prisoners of conscience and the real victory of the liberation of the entire Pussy Riot.

But the amnesty is certainly not the end of our dreams. We demand real justice: the complete abolition of the verdict and the recognition of the entire criminal case against Pussy Riot, illegitimate.

We do hope that the justice will be restored on February 21 — the anniversary of our teasing performance in the Christ the Saviour Cathedral, with the song ” Mother of God, Put Putin away!”

We are very pleased with Masha’s and Nadia’s release. We are proud of their resistance against harsh trials that fell to their lot, and their determination by all means to continue the struggle that they had started during their stay in the colonies.

Unfortunately for us, they are being so carried away with the problems in Russian prisons, that they completely forgot about the aspirations and ideals of our group — feminism, separatist resistance, fight against authoritarianism and personality cult, all of which, as a matter of fact, was the cause for their unjust punishment.

Now it is no secret that Masha and Nadia are no longer members of the group, and they will no longer take part in radical actionism. Now they are engaged in a new project. Now they are institutionalized advocates of prisoners’ rights.

And as you know, such advocacy is hardly compatible with radical political statements and provocative works of art, that raise controversial topics in modern society. Just as gender conformity is not compatible with radical feminism.

Institutionalized advocacy can hardly afford the critique of fundamental norms and rules that underline the very mechanics of modern patriarchal society. Being an institutional part of this society, such advocacy, can hardly go beyond the rules set forth by this society.

Yes, we lost two friends, two ideological fellow member, but the world has acquired two brave, interesting, controversial human rights defenders — fighters for the rights of the Russian prisoners.

Unfortunately, we can not congratulate them with this in person, because they refuse to have any contact with us. But we appreciate their choice and sincerely wish them well in their new career.

At the moment, we are witnessing an outrageous collision:

While Nadia Masha are being the focus of media and the international community, they gather crowds of journalists and people heed to their every word, so far no one hears them.

In almost every interview they repeat that they left the group, that they are no longer Pussy Riot, that they act in their own names, that they will no longer engage in radical art activities. However, the headlines are still full of the group’s name, all their public appearances are declared as performances of Pussy Riot, and their personal withdrawal from Pussy Riot is treated as termination of the entire collective, thus ignoring the fact that at the pulpit and solea of Christ the Saviour Church, there were not two, but five women in balaclavas and the Red Square performance had eight participants.

The apotheosis of this misunderstanding was the public announcement by Amnesty International of Masha’s and Nadia’s speech at a concert in Barclays Center in New York, as the first legal performance of Pussy Riot.

Moreover, instead of the names of Nadia and Masha, the poster of the event showed a man in a balaclava with electric guitar, under the name of Pussy Riot, while the organizers smartly called for people to buy expensive tickets.

All this is an extreme contradiction to the very principles of Pussy Riot collective:

We are all — female separatist collective — no man can represent us either on a poster or in reality.

We belong to leftist anti-capitalist ideology — we charge no fees for viewing our artwork, all our videos are distributed freely on the web, the spectators to our performances are always spontaneous passers by, and we never sell tickets to our “shows.”

Our performances are always ‘illegal,’ staged only in unpredictable locations and public places not designed for traditional entertainment. The distribution of our clips is always through free and unrestricted media channels.

We are anonymous, because we act against any personality cult, against hierarchies implied by appearance, age and other visible social attributes. We cover our heads, because we oppose the very idea of using female face as a trademark for promoting any sort of goods or services.

The mixing of the rebel feminist punk image with the image of institutionalized defenders of prisoners’ rights, is harmful for us as collective, as well as it is harmful for the new role that Nadia and Masha have taken on.

Hear them finally!

Since it happened that Nadia and Masha chose not to be with us, please, respect their choice. Remember, we are no longer Nadia and Masha. They are no longer Pussy Riot.

The campaign “Free Pussy Riot” is over. We, as art collective, have an ethical right to preserve our art practice, our name and our visual identity, distinct from other organizations. Мы, анонимные участницы группы Pussy Riot, хотели бы сказать огромное спасибо всем тем, кто поддерживал нас всё это время, тем, кто требовал освобождения наших участниц, тем, кто сочувствовал нам и симпатизировал нашей идеологии. Мы очень признательны вам всем, мы глубоко ценим и уважаем каждого, кто внёс свой вклад в общую компанию поддержки Pussy Riot в это нелёгкое для нас время.

И наши совместные усилия не пропали даром: Путину всё же пришлось прогнуться перед напором международной общественности и отпустить Надю и Машу на свободу.

Таким образом, 23 декабря стал для нас настоящим праздником — Днём освобождения Узниц совести и настоящей Победой всей компании освобождения Pussy Riot.

Но амнистия — это, конечно, не предел наших мечтаний. Мы требуем восстановления справедливости — полной отмены приговора и признания всего дела над Pussy Riot незаконным.
И мы надеемся, что восстановление справедливости произойдёт 21 февраля — в годовщину нашего задорного выступления в ХХС с песней «Богородица, Путина прогони!»

Мы очень рады освобождению Маши и Нади. Мы гордимся их стойкостью перед суровыми испытаниями, выпавшими на их долю, их решимостью во что бы то ни стало продолжать борьбу, начатую ими во время пребывания в колониях.

К сожалению для нас, они настолько увлеклись проблемами в российских тюрьмах, что начисто забыли о стремлениях и идеалах нашей группы: феминизм, сепаратистское сопротивление, борьба против авторитаризма и культа личности, из-за которых они, собственно, и получили своё несправедливое наказание.

Сейчас уже ни для кого не секрет, что Маша и Надя вышли из группы, и больше не будут заниматься акционизмом. Теперь они заняты в новом проекте. Теперь они защищают права заключённых.

А как известно, правозащита несовместима с радикальными политическими высказываниями и провокативными арт-работами, поднимающими конфликтные темы в современном обществе. Также как гендерная конформность не совместима с радикальным феминизмом.

Правозащитная деятельность не может позволить себе критику норм и правил, лежащих в основе устройства современного патриархального общества, потому что она является институциональной частью этого общества и не может выйти за рамки установленных в нём правил.

Да, мы потеряли двух подруг, двух идеологических соратниц, но мир приобрёл двух отважных, интересных, эпатажных правозащитниц — борцов за права заключённых в российских тюрьмах.

К сожалению, мы не можем поздравить их с этим событием лично, поскольку они отказываются от каких-либо контактов с нами. Но мы понимающе относимся к их выбору и искренне желаем им успехов на новом для них поприще.

На данный момент мы наблюдаем возмутительную для нас коллизию:
с одной стороны к Наде и Маше сейчас приковано огромное внимание сми и мировой общественности, на их пресс-конференции собираются толпы журналистов, люди внемлют каждому их слову, но до сих пор так никто их и не слышит.

Практически в каждом интервью они повторяют то, что они вышли из группы, они больше не представляют Pussy Riot, а действуют от своего имени лично, что они больше не будут заниматься арт-деятельностью и т.д. Однако заголовки статей до сих пор пестрят названием группы, все их публичные выступления анонсируют как выступления Pussy Riot, а их заявления о выходе трактуют как прекращение деятельности всей группы Pussy Riot, игнорируя тот факт, что на амвоне и солее выступали не две, а пять женщин в балаклавах, а на Лобном месте наших участниц было восемь.

Апофеозом данного непонимания стало анонсирование их благодарственной речи для компании Amensty International как первого легального выступления Pussy Riot на концерте в Браклай-центре в Нью-Йорке, что само по себе просто возмутительно, ведь всем известно, что Pussy Riot никогда не выступает на легальных концертных площадках, с предварительным анонсированием своего появления.

Причём, на афише данного мероприятия вместо имён Нади и Маши был изображён мужчина в балаклаве и с электро-гитарой, а под надписью Pussy Riot организаторы бойко агитировали народ покупать дорогие билеты.

Всё это крайне противоречит принципам группы Pussy Riot:

мы – женский сепаратистский коллектив, поэтому мужчина никак не может представлять его на афише или в реальной жизни;
мы придерживаемся левой антикапиталистической идеологии и поэтому никогда не берём денег за просмотры своих произведений, все клипы распространяются бесплатно в сети интернет, а зрителями перформансов всегда оказываются случайные люди, и, тем более, мы никогда не продаём билеты на свои “шоу”.
Только нелегальные выступления в неожиданных, не предусмотренных для этого публичных местах, а распространение клипов – в открытых общедоступных источниках.

Мы анонимны потому что мы выступаем против культа личности, против иерархии возникающей в том числе на почве внешних данных, возраста или других социальных признаков. Мы закрываем свои лица, потому что мы против использования женского лица как бренда для продвижения каких-либо товаров и услуг.

Объединение образа протестной феминистской панк-группы и законопослушных правозащитниц портит имидж как нам, так и новому амплуа Нади и Маши.

Так услышьте же их наконец!

Пожалуйста, отнеситесь с уважением к их выбору.

Раз уж теперь мы оказались с Надей и Машей по разные стороны баррикад, разъедините нас. Запомните, мы больше не Надя и Маша, они – больше не Pussy Riot.

Компания «Free Pussy Riot» завершилась, и теперь мы, как арт-группа имеем этическое право сохранить свою арт-практику, имя и визуальный образ отдельно от других организаций.

Анонимные участницы Кот, Гараджа, Фара, Шайба, Серафима и Шумахер

One Comment

  1. summary of the WSJ article last Friday covering Pussy Riot ex-jailbirds conquering New York

    On the third floor of the Spotted Pig in the West Village on
    Thursday evening, Questlove was hosting a party, quietly paid
    for by Bono, for Maria Alyokhina, 25 years old, and Nadezhda
    Tolokonnikova, 24, the two members of Pussy Riot who were
    released from Siberian labor camps in December.

    Maggie Gyllenhaal and Peter Sarsgaard stood a few feet away, in
    a conversation with Marina Abramovic. Jake Gyllenhaal joined
    them, squeezing the hand of Alyssa Miller, his girlfriend, a
    Victoria’s Secret model.

    ?uestlove had just met Ms. Alyokhina and Ms. Tolokonnikova and
    he spoke bluntly about the peculiar situation. “My fear in
    meeting them is that this could be a little dangerous because it
    seems like the very thing their movement would be against: the
    hierarchy of glamour and privilege,” he said. Half joking, he
    added, “I hope we don’t corrupt them, you know, as a country.”

    Hours earlier, Ms. Alyokhina and Ms. Tolokonnikova met with Tina
    Brown. “We have a mutual friend,” said Ms. Brown. “They were
    more impressive than I expected. Nadezhda has this kind of still
    dignity that’s very effective. And Maria has an incredible
    kinetic energy.”

    The Pussy Riot members’ first American visit was organized by
    the Voice Project, a music-oriented nonprofit headed by Hunter
    Heaney. The group collected about $120,000 in donations for the
    Pussy Riot legal defense fund. Much of the money had gone to pay
    Siberian attorneys to visit the women in prison and make sure
    they were being treated acceptably, “and, maybe more important,
    to let prison officials know that they were being monitored,”
    said Mr. Heaney.

    Questlove raised about $10,000 for the women, but much of that
    went to a different purpose. “I raised money so Ms.
    Tolokonnikova’s husband could visit her at the labor camp. It’s
    like a nine-hour trip! ” he said.

    Mr. Heaney was partially in charge of the women’s travels in the
    U.S. “We might have overscheduled them a little,” he said. “We
    picked them up at the airport, then went straight to an Amnesty
    International news conference, more press, meetings, dinner with
    Madonna.”

    He then reeled off the several hundred other activities they’ll
    be participating in while they’re here.

    Ms. Alyokhina and Ms. Tolokonnikova were apparently weary as
    well. By the time the party got into full swing, the two women
    had holed up in the Spotted Pig’s office on the third floor,
    which became a VIP area within a VIP area. They emerged only
    briefly to give a speech before disappearing back into the
    office. At one point, an aide emerged and yelled, “They want
    sweet things!” And pieces of cake and pie starting flowing into
    the office.


Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: