Skip navigation

Category Archives: escape

Janis Joplin credible doc drama with jazz performance scenes janisjoplintampa and raw interviews http://www.dailymotion.com/video/x3g0hnz_janis-joplin-docdrama_shortfilms while most Janis dedicated films like latest Berg biopic ignore her destructive lesbian affairs as with Peggy Casseta but not drug addiction escapism due to her inability to deal with emerging superstardom fame while her violent counterculture rock riot style exuberance provoked to police arrests and created FBI file record which ultimately broke her personal  life psycho balance and led to suicidal drug abuse http://www.dailymotion.com/TECHNOLOGOS .cassetaJanis as last performance of Me and Bobby McGee ( freedom it’s when nothing left to lose sounds here as Everything [Live] 1970 https://www.youtube.com/watch?v=6iX-EcRKXJw

Germaine Dulac's silent movie stills 'La Coquille et le Clergyman' (1928)

Germaine Dulac’s silent movie stills ‘La Coquille et le Clergyman’ (1928) full silent  http://www.dailymotion.com/video/x1sb4ih_la-coquille-et-le-clergyman-by-dulac_creation

feminists vitruvius

feminists vitruvius

The Seashell and the Clergyman ( La Coquille et le clergyman) is the first surrealist film. It was directed by Germaine Dulac, from an original scenario by Antonin Artaud

Nafissatou DialloIMF Ex-Chief Globaltrotter NYC Riker’s Jailbird accused in sexcrimes Dominique Strauss-Kahn France President napoleonic ambitions A New York court has dismissed charges of sexual assault against former IMF chief Dominique Strauss-KahnDominique Strauss-Kahn, which means the criminal case against him is now closed.The news comes after New York City prosecutors asked that all criminal charges against the former International Monetary Fund leader be dismissed because they were not certain beyond a reasonable doubt that the hotel maid who had accused him of sexual assault was telling the truth The 33-year-old West African maid claimed Strauss-Kahn attacked her and sexually assaulted her in his luxury suite on May 14 View next as Dominique Strauss-Kahn, ex IMF DIR GEN – a failed jailbird in NYC accused as sexual predator.

Julian Assange Wikileaks Cablegate Digital Censorship by jailbirding him.
Wikileaks Chief Editor Julian Assange arrest is a sign of global digital media censorship while he was entrapped with improper sex accusations launched his Cablegate gauntlet of intellectual challenge revenge to global digital media censorship empire.
Julian Assange Oslo Free Press Forum Address On Censorship where he was entrapped in sex escapades that led to his arrest in London. View next a gag censored as tagged adult feature audience by dailymotion a Wikileaks Afghan War Logs Weakling Assange Controversy discussed.
The diplomatic cables reveal how the US uses its embassies as part of a global espionage network, with diplomats tasked to obtain not just information from the people they meet, but personal details, such as frequent flyer numbers, credit card details and even DNA material.
Julian Assange On Afghan War Logs With Larry King.

Memoirs by the Beslan school massacre survivor schoolgirl agunya in livejournal diaries rough translations: the third day with over thousand hostages 344 were killed including 186 children during risky rescue operation by special forces (original text in russian) with docdrama reels as visual comments http://agunya.livejournal.com/13392.html

To be honest – the third day of writing is not on the “hot pursuit”. He was too catchy and too long memories of him bring me pain, so I could record them. I could not finish it. Because I can not live it to the end.
Denouement.

Woke up very early. Somewhere in the beginning of the sixth, because it had not yet dawned when we were transferred back to the gym. Our sites

the windows on the benches were occupied, and eventually we found ourselves between the ring and the center of the gym.

The time passed very slowly, crawling. For a while we were still asleep. Desire to kill. And impotence, did not even want to move. I saw some people kegs of yellow liquid, at first I did not realize that it was urine. All this time with Zarina was her cousin, a first grader, she was very afraid of him. On the third day he was very weak, and kept asking for water. Then she picked up somewhere in the urine of a broken cheap casket and gave him a little, wiping her own and his own face. I was unable to overcome their squeamishness and my thirst was not so strong to drink it. Zarina just wiped my face and lips. It was not so disgusting at the moment, no. Beside him sat a boy from a parallel class, and obviously was not in itself. Asked us for our phone numbers, be sure to want them to remember and type, when we will go from there. And when I saw the jar of urine, began to throw it and yell to us that we did not drink “is the oil”. Dicko wanted to sleep. I have dreamed of not so much on the release, but about death, because it seemed a more likely outcome. And like the third day we have only one thing – the end. Either end, if only it was all over.

In the helplessness and desire to sleep, I would drop to the floor, but the rebels said they would shoot anyone who loses consciousness. Then Mother said: “We need to get up.” We Zarina leaned to each other backs, and sat, because the force is not left to itself mum was already very, very weak. Zarina asked me what time. All this time I have loved the red-brown watch ‘Swatch’, which I gave to my sister, so I am all 3 days could focus over time. At that time it was nearly an hour of the day, somewhere without the 5.10 minutes. Then the phone rang. Occasionally, the militants called, and they all (as we thought, probably) retold the hostages. “From Chechnya’s withdrawal of troops – they said. – If the information is confirmed, we’ll start you a little release. And then my first time in all these three days, wanted to cry, because there is hope that we will do from there. And then …. I just lost consciousness, and when I came over me burning roof, everything fell, people were lying around. And the first thing I saw when I got up – a burning and charred corpse of one of the terrorists on a chair, a shell burst, which is poured a bucket with water, the other gunman. They began shouting that living rose and left the gym in the hallway. I do not know why, but my mother and I stood up and went. I had noticed a small dimple on the broken left hand and mentally relaxed, that there is no other wounds. My mother is in the right shoulder was a small and narrow opening. On the way to the door I tried to go carefully, everywhere lay the body, fragments of the ceiling, smoking wooden beams. Near the door I saw something that still spinning in my head when I think about the terrorist attack … I saw the body of a small, thin girl, but when I looked above the neck, I realized that just do not see the top half of the skull, some white red pulp of the beautiful, but dead face. It was the most terrible and awful moment, perhaps, then came to me the realization that it all really.

The militants took us from the gym in the dining room. There hostages could drink water from the barrels, some children eagerly ate cookies. Near me stood a man with a boy in her arms. The boy was still dressed in pants and a white shirt, at the center of which was a big red bloody circle. He did not breathe, or rather, his breathing was more like a strange animal rattle. My mother asked me: “This is what my Vova?”. I sort of knew it, but then could not be sure of anything, as if my vision, perception and psychology have played with me. And attached to his mother one girl about 8 years in the dining room and said: “Galina Hadzhievna, I know you. You are my pick to live with? My mother and sister died. Likewise, her blood from his mouth was. I want to live with you, I know how to dress herself and swim, well? “. My mother only nodded in response, tried to calm her and she kept beside her.

Then they forced the hostages to put in the window (as in the dining room were still covered with bars) of the children that those soldiers were waving rags and shouted that there hostage, so that our people did not shoot. Women do not want to put children and embarked on the sills themselves. All again lay on the floor (I then almost run over, my mother helped to get out from under the piles of bodies). Then there was another explosion is very strong on its power. I looked at that moment in the ceiling and the hot dense blast splashed me from head to toe. I thought: “This is the end. At this time, I just died. ”

I woke up. Brush has hung, were swamped in the blood of my favorite “Swatch”. I looked at his foot and saw that through the wound below the knee, I see something white, bright, like a bone. I was quite painful, just hard to raise the arm and leg. My mother lay beside him. “My leg, – she said. – Care. never forgive myself that listened to her, turned and went. I do not know what it was. Where is betrayal.
I crawled on all fours to the broken window. Near the window stood some stoves, I got to the window sill. At one of these stoves were two naked corpse depleted boys. They were like brothers. Their eyes … Apparently, they exhibited in the window with a rag. Or kids just wanted to get away.

Up the street I left with one motion, when my foot fell through the crack. I have almost never felt the leg, could not find her, all pulling her, pulled, and nothing I have not worked. Below I have waited for our militia, and military. They shouted to me: “Come on, sweetheart, come on, honey!” And I could not. From this sense of helplessness and hopelessness, I began to cry. For the first time in 3 days I cried. But then somehow gathered and released his leg. I picked up, put on a stretcher, suffered through some yards, thrown in a keyway and drove away. My right foot all the way in a strange swinging. In Lasik with me was a woman, who at first eagerly drank the water. And I did not care. Force was no longer happy …

Then I find a home, then I will be taken into loaf hospital, where I’ll lie in one operating room with my mom, but only found out afterwards, then I will fight with their conscience, that he did not seem that I am still being held hostage; then I’ll read sms sisters and accidentally read condolences about my Mom, then call me to say that the letter D in MADAMM no more – Dzerochka died, that Arsene is not alive, that Alanka – my heroine of all these three days, died, that Sabine was buried in a closed coffin after examination; that Albina V. takes the children, that the noblest and strongest have died, burned, bled … and a lot of different “then. Until now dying because of the effects of terrorist attack. Until now, people are living these events again and again. I will not tell even half, probably. Memory – a wonderful thing: they seek to forget all the bad, terrible, sick.
Every day – new “later”. I do not know what to do to make this happens again. Or something else awful. I tell you my story. All that has happened – has happened in my beloved school, with my family and my favorite people, and I think that I have the right not to talk about their pain to you. What I then called life – taken from me. Some people are deprived even the right to life. Over many bullied so far, making them even more maimed.
Beslanchane trying to spread the truth. But this is our bad turns. The investigation has been going on 6 years and will not move forward. All the questions that we had then, and remains to this day. This – my truth may sometimes too outspoken, sometimes even cruel and sickening. NB Moscow Terror theatre docrama was a prelude to Beslan

03.09.2004. День третий.
3/9/2010 02:48
Скажу честно – третий день писала не по “горячим следам”. Он был слишком запоминающимся и слишком долго воспоминания о нем приносили мне боль, чтобы я могла их записать. Я никак не могла его закончить. Потому что не могу прожить его до конца.

Развязка.

Проснулись очень рано. Где-то в начале шестого, потому что тогда еще не рассвело, когда нас переводили обратно в спортзал. Наши места

под окнами на скамейках были заняты и в итоге мы оказались между кольцом и центром спортзала.

Время тянулось очень медленно, ползло. Какое-то время мы еще спали. Жажда убивала. И бессилие, не хотелось даже двигаться. Я видела у некоторых людей баклажки с желтой жидкостью, сначала я не поняла, что это была моча. Все это время с Зариной был ее двоюродный брат, первоклассник, она очень боялась за него. На третий день он был совсем слабым, и все время просил воды. Тогда она взяла откуда-то мочу в какой-то сломанной дешевой шкатулке и давала ему немного, обтирая ее же его и свое лицо. Я не смогла преодолеть свою брезгливость или моя жажда была не такой сильной, чтобы выпить это. Зарина лишь протирала мне лицо и губы. Это не было так мерзко на тот момент, нет. Рядом сидел мальчик из параллельного класса и явно уже был не в себе. Просил у нас наши номера телефона, обязательно хотел их запомнить и набрать, когда мы выйдем оттуда. А когда увидел сосуд с мочой, стал швырять его и кричать нам чтобы мы не пили «это масло». Дико хотелось спать. Я уже мечтала не столько об освобождении, сколько о смерти, потому что это казалось более вероятным исходом. А хотели в третий день мы только одного – конца. Любого конца, лишь бы все это кончилось.

В бессилии и желании уснуть я валилась на пол, но боевики заявили, что будут расстреливать всех, кто теряет сознание. Тогда Мама сказала: “Надо подняться”. Мы с Зариной прислонились друг к другу спинами, так и сидели, потому что сил совсем не осталось, сама мама была уже очень-очень слабая. Зарина спросила меня который час. Все это время на мне были любимые красно-коричневые часы ‘Swatch’, которые мне подарила сестра, поэтому я все 3 дня могла ориентироваться во времени. На тот момент было без малого час дня, где-то без 10-5 минут. Потом раздался телефонный звонок. Время от времени боевикам звонили, и они все (как нам казалось, наверное) пересказывали заложникам. “Из Чечни выводят войска, – сказали они. – Если эта информация подтвердится, мы начнем вас понемногу выпускать”. И тут мне первый раз за все эти три дня захотелось заплакать, потому что появилась надежда, что мы вырвемся оттуда. А потом…. Я просто потеряла сознание, а когда очнулась, надо мной горела крыша, все падало, кругом лежали люди. И первое, что я увидела, когда я поднялась – горящий и обожженный труп одного из террористов на стуле, под разорвавшимся снарядом, которого заливал ведром с водой другой боевик. Они стали кричать о том, чтобы живые поднимались и выходили из спортзала в коридор. Не знаю почему, но мы с Мамой встали и пошли. Я успела заметить небольшую разорванную ямочку на левой руке и мысленно успокоилась, что других ран нет. У Мамы же в правой лопатке было маленькое и узенькое отверстие. По пути к выходу я пыталась идти осторожно, везде лежали тела, фрагменты потолка, дымящиеся деревянные брусья. У самой двери я увидела то, что до сих крутится у меня в голове, когда я думаю о теракте… Я увидела тело маленькой и худой девочки, а когда посмотрела выше шеи, поняла, что просто не вижу верхней половины черепа, какое-то бело-красное месиво над красивым, но мертвым личиком. Это был самый страшный и жуткий момент, наверное, тогда ко мне пришло осознание того, что это все реально.

Боевики вывели нас из спортзала в столовую. Там заложники могли выпить воды из бочек, какие-то дети жадно ели печенья. Недалеко от меня стоял мужчина с мальчиком на руках. Мальчик был все еще одет в брюки и белую майку, в центре которой был большой красный кровавый круг. Он плохо дышал, вернее, его дыхание больше походило на хрипы странного животного. Мама спросила меня: «Это, что, мой Вовка?». Я его вроде узнала, но тогда не могла быть уверенной ни в чем, как будто мои зрение, восприятие и психика играли со мной. А к маме привязалась одна девочка лет 8 в столовой и говорила: «Галина Хаджиевна, я вас знаю. Вы меня заберете к себе жить? Моя мама и сестра умерли. Точно, у нее кровь изо рта шла. Я хочу с вами жить, я сама одеваться умею и купаться, хорошо?». Мама только кивала в ответ, успокаивала ее и держала рядом.

Потом Они заставили заложников выставить в окна (а в столовой они были еще и прикрыты решетками) детей, чтобы те махали солдатам тряпками и кричали, что тут заложники, чтобы наши не стреляли. Женщины не захотели ставить детей и встали на подоконники сами. Все снова лежали на полу (меня тогда чуть не задавили, мама помогла выбраться из-под груды тел). Потом раздался новый взрыв, очень сильный по своей мощи. Я смотрела в тот момент в потолок и горячая плотная взрывная волна окатила меня с головы до ног. Я подумала: «Вот и конец. На этот раз я точно умерла».

Я очнулась. Кисть уже висела, кровью были залиты мои любимые “Swatch”. Я посмотрела на ногу и увидела, что сквозь рану ниже колена я вижу что-то белое блестящее, похожее на кость. Мне было совершенно не больно, просто тяжело поднимать руку и ногу. Мама лежала рядом. “Нога, – сказала она. – Уходи”. никогда не смогу простить себе то, что послушала ее, развернулась и пошла. Не знаю, что это было. Откуда это предательство.
Я поползла на четвереньках к выбитому окну. Возле окна стояли какие-то печки, я добралась до подоконника. На одной из этих печек лежали два трупика раздетых истощенных мальчиков. Они были похожи как братья. Их глаза… Видимо, их выставляли в окно с тряпками. Или дети просто хотели вырваться.

До улицы мне оставалось одно движение, когда моя нога провалилась в щель. Я уже ногу почти не чувствовала, не могла ее найти, все тянула ее, тянула, и ничего у меня не получалось. Внизу меня уже ждали, и наши ополченцы, и военные. Они кричали мне: “Давай, золотце, давай, солнышко!” А я не могла. От этого чувства бессилия и безнадежности я стала плакать. Первый раз за 3 дня я плакала. Но потом как-то собралась и освободила ногу. Меня подхватили, положили на носилки, понесли через какие-то дворы, закинули в пазик и повезли куда-то. Моя правая ступня всю дорогу как-то странно качалась. В пазике со мной лежала женщина, которая сначала жадно пила воду. А мне было все равно. Сил радоваться уже не было…
Потом меня найдут родные; потом меня отвезут во владикавказскую больницу, где я буду лежать в одной операционной с моей мамой, но узнаю об этом только потом; потом я буду бороться со своим сознанием, чтобы ему не казалось, что я все еще в заложниках; потом я буду читать смс сестры и случайно прочту соболезнования о моей Маме; потом по телефону мне скажут, что буквы Д в МАДАММ больше нет – Дзерочка погибла; что Арсена нет в живых; что Аланка – моя героиня всех этих трех дней, погибла; что Сабину похоронили в закрытом гробу после экспертизы; что Альбина Викторовна выводила детей; что самые благородные и сильные умерли, сгорели, истекли кровью… И много разных «потом». До сих пор умирают из-за последствий теракта. До сих пор люди проживают эти события снова и снова. Я вам не рассказала и половины, наверное. Память – удивительная штука: стремится забыть все плохое, страшное, больное.

Каждый день – новое «потом». Я не знаю, что надо сделать, чтобы такого больше не повторилось. Или чего-то другого, ужасного. Я рассказываю вам свою историю. Все, что произошло – произошло в моей любимой школе, с моими близкими и любимыми мне людьми, и я считаю, что имею право на то, чтобы рассказать о своей боли вам. То, что я тогда называла жизнью – у меня отняли. У кого-то отняли даже право на жизнь. Над многими издеваются до сих пор, делая их еще большими калеками.

Бесланчане стремятся распространить правду. Но это у нас плохо получается. Расследование идет уже 6 лет и не сдвигается с мертвой точки. Все вопросы, которые у нас имелись тогда, остаются и по сей день. Это – моя правда, может местами слишком откровенная, иногда даже жестокая и тошнотворная.
Спасибо вам за внимание.
(original texts by author in russian) http://agunya.livejournal.com/

Arctic Sea the trusted newsmaker source M. Voitenko will be writing from abroad as he escaped from Russia to Thailand via Turkey for good in fear for his life and freedom. He published an open letter by the wifes of the still detained sailors to the Russia prime minister Putin:
Sunday, October 04, 2009 web translation: To chairman of the government of the Russian Federation Putin v. v. from the wives of seamen Of arctic Of sea Of [zaretskoy] [E].[G]. of Kuznetsov [I].[V]. Of [volovoy] [L].[A]. Of [shumik] [V].[B]. Open letter. We, wives of four seamen t \ X Of arctic Of sea, citizens of the Russian Federation, turn ourselves to you with the request to urgently return our husbands home. We obtained letters from the investigation committee of the procuratorship of the Russian Federation from 14.09.2009 201/383081-09, in which it is reported that ” after the carrying out of pressing actions on the vessel they will be directed toward a constant place of residence in g. Of [arkhangelsk].” investigation commission finished work on vessel 16.09.2009 but our husbands they are located, until now, on the ship. After the release of seamen by forces the Navies RF it is past of 49 days! Their replacement so is not produced, although the staged crew is ready to work. Where they conduct ship – it is unknown. Our husbands need urgent medical and psychological aid, they are found in the complete information isolation of 74 days!!! We request you to contribute in the urgent return of our husbands home, until they are still living. With the respect, the wife of the seamen: [Zaretskaya] Helen, [Shumik] Victoria, Kuznetsov Irina, [Volova] Lydia.
Mikhail Voitenko, was forced to resign as a chief editor of the “Maritime Bulletin – Sovfracht” news website which was hacked as well he had fled in fear for his freedom after a tip from Russian secret services that he will be persecuted View his latest interview in russian http://j.mp/WfMJt

Arctic Sea Crew along with Hijackers flew back home to Moscow to be interrogated by KGB investigators. It’s misterious mission now unravels – sensitive cargo of weapons as Russia Chief Investigator Bastrykin suggested while all sailors are under investigation & ship is under arrest along with Baltic states nationals 8 russian hijackers

Navy expert Michael Voitenko has escaped from Russia avoiding an arrest on trumped charges and was forced to resign as editor of Sovfraht journal by the company chief: “The story is unique and fantastic. I can’t speculate anymore — I don’t have enough fantasy.” Eventually he revealed the factual story of hijacked ship by special operation executed by Middle East country to DW in russian: Михаил Войтенко: Судно было задействовано в неких левых перевозках, кому-то это не понравилось; и этот кто-то взял и провел уникальную операцию. Многие до сих пор почему-то думают, что в этом деле есть какие-то загадки, но если просто оценить факты, то никаких загадок не остается. – Вы сказали, что “кому-то это не понравилось”. А кому это могло не понравиться?
– Тому, кто был категорически против того, чем занималось судно. Явно, что речь идет о каких-то перевозках, причем, скорее всего, не разовых, а постоянных. И вот какое-то государство на Ближнем Востоке, а его эти перевозки не устраивали, взяло и устроило эту операцию. Операция была проведена потрясающая, она достойна романа и Голливуда. Я до сих пор в восхищении! Надо же было ухитриться захватить пароход на Балтике, вывести его сквозь всю Европу в Атлантику, там, прежде всего, выкинуть к черту за борт весь груз и потом отдать сухогруз.
Arctic Sea оказался крайним в этой истории. Я уверен, что экипаж невиновен, его просто использовали “втемную”. Экипаж выступал в роли перевозчика, люди понятия не имели, что они перевозили. Очень часто так бывает, что экипаж ничего не знает. Судовладелец знает, операторы знают, а экипажу по большому счету наплевать, лишь бы груз не был опасным. В данном случае экипаж ничего не знал, его втянули в эту историю.
У меня есть предположение, что жизнь моряков была важнее для похитителей, чем для тех, кто их освобождал.

Obvious media gag order by authorities on evolving drama with Arctic Sea ship misterious hijacking not by pirates but special police forces provokes wild speculations. Speculation has ranged from suspicions that the ship was carrying secret cargo — possibly narcotics — to theories about a commercial dispute.
Technologos surnews webcinema: Artctic Sea Hijacking Mistery Cause Nukes Technology Smuggling – Nukes Smuggling for terror states or the crew may have been coerced into smuggling weapons for the Russian mafia

Interview web translation not post edited with the head of the Investigative Committee under the Prosecutor of Russia Alexander Bastrykin visited the “RG”.

Does the investigation clear hazy history with the seizure of the vessel Arctic Sea? Is reasonable or not a police Maj. Evsyukov, a bloody shooting at the supermarket? Who is responsible for major accidents and the deaths of dozens of people in the Sayan-Shushenskaya GES? These and many other questions were what is called the language of journalists and Internet messages to our readers. Chief investigator of the country from acute to not go.

Rossiyskaya Gazeta: Alexander, the seizure of cargo ship around so many versions and rumors, sometimes the most scandalous, that it is difficult to get to the truth. You could make it clear that there was in fact?

Alexander Bastrykin: There are no special secrets in this story no. Remember the movie “Pirates of the twentieth century” – and here’s the kind of scenario. Along the coast of the Horn of Africa this happens almost every day. Another thing is that now such things happened already in the Baltic.

From the investigation, we acted quickly. When the Navy released the captured ship, our investigators were already at the place of detention, where they arrived by plane. With the arrival of the crew and the delivery of 8 invaders, investigators began questioning victims and suspects.

RG: sold disturbing information that the alleged crew also isolated from the outside world, people can not even call their relatives. This was seen as the arbitrariness of the investigation.

Bastrykin: We consider the sailors as victims who need urgent interrogation. Surely they can not call my family. May already ringing. We are doing everything necessary to investigate promptly and efficiently. We have provided them with clothing, food, hotel. Interrogations conducted now to decide whether, where inspection of the vessel.

RG: There are rumors that the ship was not only the forest, but also some smuggling.

Bastrykin: That’s why I absolutely must see the vessel that in this story was not dark spots. We do not exclude the option that it could carry not only the forest. In part, and therefore asked to stay in Moscow, the crew members – also need to figure out whether anyone not involved in those events. Not everything is clear yet, but we are calm around us reflect. Just do not create any excitement. Most importantly, we have the invaders, for that thank you very much navy, Russia.

RG: I investigation enough evidence to bring charges against the invaders? They do call themselves peaceful environmentalists.

Bastrykin: The problem of investigation lies in the fact, to gather such evidence. But I would like to draw attention to the question of the legal basis of the investigation. One of the media even runs the information that we did not have the right to conduct investigative actions with the vessel, as it is not Russia and it must immediately return it.

Responsibility that we all have a legitimate right to conduct investigations and with the crew and the vessel. Article 105 of UNCLOS in 1982 said that any State to establish jurisdiction over a pirate or pirates captured the ship has the right to institute criminal proceedings, to investigate, arrest the perpetrators and bring them to the national court of the party which has established jurisdiction. Therefore, we answer: It is true when the finish investigations. Delay will not matter.

RG: What was your personal impression, this was an organized criminal group, or simply hired by the “music box”?

Bastrykin: I think we are entering a new phase when a new type of crime. Piracy, which had been forgotten, now takes on new forms, an international character. This must be seriously studied. All the invaders as a selection in the excellent physical shape. One and a half weeks we will give detailed information, including on the invaders.